Учителя – ветераны Великой Отечественной войны

Рассадин Михаил Фёдорович

Бакулев Александр Николаевич

Масленников Вениамин Константинович

 

РАССАДИН МИХАИЛ ФЁДОРОВИЧ

«ЗЕМЛЯ НАША – ЦВЕТУЩИЙ САД,
ЕСЛИ ЧЕЛОВЕК НА НЕЙ РАБОТНИК!»

У всех ветеранов войны истории жиз­ни уникальны, хотя биографии их во мно­гом схожи.

Еще в довоенные годы маленькому Мише пришлось бороться с лишениями, трудностями, что, по его словам, закалило характер на всю жизнь.

Родился в деревне Акиньфиево Ива­новской области 25 августа 1910 года в многодетной семье; детей было 9 человек: 8 братьев и сестра, отец и мать, тетя, кото­рую все называли «крестна», т.к. она крестила всех детей.

Деревенька утопала в зелени, перед ок­нами раскидисто росла черемуха; за домом красовались рябинки и кудрявый клен. Неподалеку пруд, в котором в жаркий день купались мальчишки и ловили карасей. Вдали бере­зовый лесок, куда на лошади Венок ездили за дровами и где косили траву; заготавливать сена приходилось много – на корову и лошадь; за ягодами и грибами бегали, благо такое богатство их росло, только не ленись, вставай пораньше и собирай.

С детских лет впитал Миша красоту родного края, полюбил про­стой, но мудрый уклад деревенской жизни. В течение всей жизни восхищался родителями: отцом Федором, малограмотным крестья­нином, первым вступившим в колхоз. Он был примером для своих сыновей: не знал, что такое пьяное зелье, курево, трудился от зари до зари, чтобы прокормить огромную семью. Под стать отцу была верная жена Анна, ловкая, сильная, о ней впоследствии напишет сын:

«Все она знала, делать умела, пахала, косила и жала; пряла, тка­ла, шила, стирала, молотила, молола, хлебы пекла, варила и целую ораву кормила».

И при этом порядок во всем и везде: на дворе, в огороде, избе… вспоминая о детских годах, ребячьих забавах, любимых родителях – тружениках, родной деревеньке, уже у жизни на краю Михаил Фе­дорович благодарил Небо за благодатную землю, где родился, где познал ранний труд, его тяжесть и радость. И если бы ему предста­вилась возможность выбрать лучший день в жизни, чтобы прожить его еще раз, выбрал бы день из предвоенного детства.

Раннее утро. Полыхают, пощелкивая, дрова в печи. Мама ухва­том передвигает огромные чугуны. Готовится еда на день для ско­та и огромной семьи. Сестра помогает маме вместе с крестной. На столе появляются ржаные душистые караваи, разваристая вкусная картошка, соленые огурцы. А мужская бригада тоже с утра в труде: отец – скотник в колхозе, уже на работе; трое старших на Венке в лес отправляются за сушняком, Миша с братьями бегут по росистой тропинке в лес за грибами. Два младших брата ловят кувшинами карасей в пруду. Когда к обеду соберутся, порадуют маму с крест­ной горой собранных грибов и ведром, полным карасей. После обе­да ждут новые дела: сестра с младшими братьями бегут за ягодами, братья – рубят сучья во дворе, косят траву, из стада в хлев загоня­ют корову с теленком, лошадь. А вечером – игры в бабки, городки, футбол. Мама усталая на крылечке отдыхает. Каждому хочется ее обнять, она в ответ гладит русые головы мальчуганов. Лучшей лас­ки, чем мамина, не придумала жизнь. И хочется быть еще лучше, еще больше помогать, чтобы радовать ее и папу. Вот и он появляется поздно с работы. Моет в тазу с золой (вместо мыла) натруженные руки и голову. На столе ждет его нехитрый ужин. Но сколько теп­лоты излучают глаза мамы и папы, что каждому становится тепло и уютно рядом с такими родителями.

«И невольно думаешь теперь: как могли мои малограмотные родители, не зная педагогики, психологии, воспитывать достойно стольких детей? Отвечаю себе: умением создать теплую атмосферу в семье, приучить к любому труду, а главное, они воспитывали лич­ным примером», – вспоминает убеленный сединой Михаил Федо­рович.

Когда в 1941 году страна призвала на защиту ее рубежей, шесте­ро братьев Рассадиных добровольцами отправились на фронт. Ми­хаил Федорович служил в Москве в дивизии Особого назначения НКВД; потом командиром учебного взвода Ярославского пехотного училища; был командиром орудийного расчета, участвовал во мно­гих сражениях. Орден Отечественной войны I степени, Красной звезды, множество военных и юбилейных медалей – награды за рат­ные подвиги. Но главный подвиг Рассадин Михаил Федорович со­вершил в послевоенное время. Чудом уцелев на войне, он закончил биологический факультет Ярославского педагогического института имени К.Д. Ушинского и посвятил всю свою жизнь школе и детям. Творческой площадкой для него стала школа № 47. Здесь он открыл юннатский кружок, 20 лет его возглавлял. Со своими подопечны­ми, часто и с их родителями озеленял дорогу от Нижнего поселка до Твериц. Березы в два ряда – его украшение. Деревца сажали и в будние дни, и в воскресные, и в отпускные дни учителя. Он тру­дился так, как когда-то в родительском доме: без устали, неутомимо, радостно. Заражал чувством красоты своих юннатов. Кроме того, заложил пришкольный учебно- опытный участок и сад. Им и его питомцами посажены редкие сорта елей, сосен, лиственниц, дубов, акаций, сирени. А какие вишни, сливы, яблони, груши, даже вино­град, не говоря о смородине, крыжовнике, радовали глаз не толь­ко зеленью, но и плодами. Школьники ведрами собирали вишню, сливу, яблоки: использовали плоды в детском питании школьной столовой, продавали их дешево населению, дарили детским садам и детскому дому. В опытной теплице росли лечебные травы, цветы; ранние, среднеспелые и поздние сорта огурцов и томатов, зрели ар­бузы и дыни, наливались соками виноградные гроздья. Ребятишек не увести было из живого уголка, где вольготно жилось кроликам, рыбкам.

К Рассадину Михаилу Федоровичу пришли известность и слава. На базе опытного участка проходили уроки садоводства и цветовод­ства, конференции, слеты. На экскурсии водили малышей, учащих­ся ярославских школ, инспекторов районо и гороно, облоно.

А неутомимый учитель устраивал каждую осень выставку выра­щенных овощей и фруктов, по весне выставку ранних цветов, летом – выставку благоухающих разноцветных роз, ежегодно всей школой мастерили птичьи домики.

Влюбленный с детства в красоту родной природы, он часто от­правлялся с ребятами в походы; наблюдал с ними восход и закат солнца; слушал пение соловья; восхищался росинками на траве и листьях.

Свою любовь к природе, родному краю Михаил Федорович щед­ро передавал молодому поколению. Но главное, учил, как создавать красоту в доме, около дома, в саду.

Он говорил: «Мной посажены тысячи роз, тысячи вишен. У менямного последователей, моих учеников, юннатов. Если каждый из них посадит столько, сколько посадил я, насколько красива, облаго­роженная трудом, станет жизнь. Да здравствует работа биологов!»

Михаил Федорович Рассадин за трудовую деятельность в шко­ле № 47 награжден многими грамотами, медалями, значками. Он по­лучил высокие звания: Заслуженный учитель, почетный гражданин г. Ярославля, Персональный пенсионер Советского Союза.

На его груди за самоотверженный труд в мирное время появил­ся орден Трудового Красного Знамени.

Михаил Федорович, выйдя на заслуженный отдых, всегда при­сутствовал на торжественных линейках. Учителя и ученики запом­нили его выступления о войне в День Защитника Отечества, в День Победы.

Весной и осенью он с удовольствием выступал перед молоды­ми, рассказывая о том, как преобразился Средний поселок после его озеленения. Он призывал всех любить малую и большую Родину.

Его заветы:

«Любить, помнить родителей, помогать им.

Жить в ежедневном труде.

Никому никогда не завидовать.

Помнить – счастье в здоровье, любви двоих, в детях, внуках, де­лах.

Творить добро: за добро – в стократ отплатят добром.

Не делать зла: себе здоровье портит, другому несчастье несет.

Умножать красоту на земле.

Бояться безделья; вредных привычек!»

Таким в памяти остался этот удивительный человек светлой души, как сама мудрая и прекрасная природа. (Михаил Федорович ушел из жизни, немного не дожив до 100-летия в возрасте 95 лет).

НАВЕРХ

 

БАКУЛЕВ АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ

(УЗНИК ФАШИСТСКИХ ЛАГЕРЕЙ)

Учителем школы № 47 был че­ловек, чья жизнь стала легендой.

Александра Николаевича Ба­кулева, только что окончившего военное училище в 1941 году, вой­на застала, когда он впервые надел форму лейтенанта. Но не сбылась мечта поехать домой в отпуск и показаться маме в новой форме.

Война распорядилась по-своему….

-Ты офицер?

Молчание.

-Ты комиссар?

Молчание.

А в лицо глядит черное дуло пистолета. И пуля свистит у само­го виска.

И снова:

-Ты офицер?

Александр Бакулев уже не слы­шит вопросов. Он только видит перед собой маленькую черную точку, а за ней прищуренный глаз фашиста, и пуля слабо обжигает кожу лица. Сколько времени длится это? Бывает вечность, как миг, а бывает миг, как вечность.

Шёл тяжелый бой под городом Порховом. Все перемешалось: земля, небо. Тогда-то и настигла Бакулева беда. Взрывная волна подняла его, а потом бросила в узкий солдатский окопчик, Очнул­ся – свои были уже далеко. И все остальное, привычное, дорогое тоже очень далеко. Близко была только смерть.

Его не расстреляли тут же у окопа. Даже фашистов покорила не­преклонность Александра Бакулева. Безусый парнишка, а как дер­жится! «Мы тоже можем быть великодушны»,- сказал немецкий капитан.

Александр убедился в этом «великодушии» через несколько дней, когда эшелон увозил его в фашистский лагерь. В небольшой товарный вагон военнопленных набили до отказа. Они могли лишь стоять, опираясь друг на друга. Стояли раненые, больные, стояли даже те, кто умирал в пути, упасть им было некуда.

Несколько суток пленным не давали воды и хлеба, они зады­хались от нехватки воздуха. Лишь изредка на полустанках дверь открывалась, и тогда в лицо узников летели острые, как кинжалы струи воды. Ими не напьешься, от них не спрячешься.

До весны дожила только десятая часть пленных. Бакулева спас­ли лишь молодость и сильный организм. Хотя было очень тяжело, даже крыша над головой и нары казались роскошью. Кормили бур­дой из гнилой брюквы. Самое страшное было то, что среди своих оказался предатель, продался фашистам. Но возмездие его настиг­ло. Выбрав удобный момент, узники решили судить подлеца. Тем­ной ночью подняли его с нар. Это был строгий, справедливый суд. Приговор — смерть. Казнь предстояла позорная: чтобы не оставлять следов, решили утопить его в отхожем месте. Ни у кого из пленных не дрогнула рука.

Семь концлагерей прошел Александр Бакулев за годы войны. И каждый из них был новым испытанием.

Много раз его били, загоняли под ледяной душ, морили голодом. И все это просто за то, что был русский солдат, что не продал свою честь, что хотел жить и оставался при этом настоящим человеком.

Пройдя через все муки фашистских лагерей, он выжил, а после войны служил переводчиком в отделе контрразведки. Этот муже­ственный и одаренный человек работал в школе № 47 учителем не­мецкого языка и музыки.

Он немного не дожил до 75-летнего юбилея нашей школы. Ле­том этого года его не стало.

Л.А. Дубровина, ответственная за музей школы № 47

* **

Цветут в Бухенвальде цветы

- Алые маки.

В музейном покое – щиты,

А рядом – бараки.

Цветут в Бухенвальде цветы -

Алые вспышки.

На маки глядят с высоты

Бессменные вышки.

На вышках эсесовцев нет.

Дым не клубится…

Цветы пламенеют – свет

Ложится на лица.

Не ходит по лагерю смерть,

Не лают собаки,

А все-таки жутко смотреть,

На алые маки.

МАЛЬЧИШКИ 40-Х ГОДОВ

Они учились в нашей школе

По этим светлым коридорам

Они ходили, верили, мечтали,

Читали про героев книжки.

Не верили тогда мальчишки,

Что им за Родину придется умереть.

Мальчишки, милые мальчишки.

Все те, которых с нами нет.

Им разве умирать хотелось.

В расцвете юношеских лет?

Они хотели видеть солнце.

Хотели жить, мечтать, любить.

Хотели сказку

В правду претворить.

Их с нами нет, но мы живем,

мечтаем, учимся, растем,

Читаем про героев книжки

И свято память чтим о них –

40-х годов мальчишках.

Г. Маркова, ученица школы №47

НАВЕРХ

 

МАСЛЕННИКОВ ВЕНИАМИН КОНСТАНТИНОВИЧ

Ветеран Великой Отечественной войны

О страшных боях и своём ангеле-хранителе

Еще в довоенные годы малень­кому Вене встретилось немало трудностей. «Родился я в селе Тутаново Первомайского района, – рас­сказывает Вениамин Константино­вич, – мать родила меня прямо на лугу, так как пошла вместе со всеми на сенокос. Так в подоле и домой принесла».

С 5-го класса Вениамин стал отличником, и это при том, что в школу ходил пешком 18 вёрст в морозы и в жару, да ещё с тяжёлым мешком – дети брали с собой еду. В то время очень полюбил физкуль­туру: ходьба на большое расстоя­ние укрепила мышцы, закалила. В беге на стометровку, соревнова­ниях на лыжах, спортивных играх не было ему равных. В характери­стике, выданной после окончания 7 класса, учительница напишет: «Отличный спортсмен, обладает силой воли, организаторскими способностями. Кроме того, склонен к точным наукам».

До последних дней ветеран хранил и характеристику, и школь­ную фотографию тех лет, потрескавшуюся от времени. «Никого не осталось… Этот погиб на войне, и этот тоже… А вот мне на фронте как будто все время кто-то жизнь спасал…».

В семье Вени все были работящие: в селе даже прозвище у Мас­ленниковых было «кроты» за то, что трудились, не покладая рук, рыли, обрабатывали землю, а потому и нужды не знали. Но все из­менилось в 1937 году. «Отца репрессировали: кто-то донёс на него, будто много болтает, – вздыхает Вениамин Константинович, – по­том уже мы с братьями узнали, что он в тюрьме отравился». Но беда не приходит одна: через год умерла мать. Она пришла к сыну на пус­тошь, где тот косил траву, чтобы его покормить и поздравить с 18- летием. Вместе поработали, а потом отдохнули на холодной земле, после чего мать заболела двусторонним воспалением лёгких, сгоре­ла на глазах за три дня. Веня остался кормильцем троих младших братьев. Как с голоду тогда не померли, тяжело пришлось.

И вот война. 20-летний Вениамин Масленников добровольцем пошёл на фронт. В 1941 попал в 234-ю ярославскую коммунистиче­скую дивизию. Рядовых солдат одели в зелёные бушлаты, а офице­ров – в белые бушлаты и чёрные шапки.

Очень скоро немецкие снайперы поняли, куда надо стрелять в первую очередь – по чёрным шапкам. Через неделю командного состава в живых уже не было. Да и сам Вениамин выжил каким-то чудом. «Как-то я неудачно высунулся из кустов, и немецкий снай­пер сразу выстрелил. И мне повезло: пуля попала на ветку, где и ра­зорвалась. Только от осколков залило лицо. Ранение было нетяжё­лым. Опять повезло», – с улыбкой поведал ветеран, говоря о самых грустных фронтовых моментах.

Что интересно, так это то, что участник боёв никогда не говорил

о личном героизме, а о товарищах по оружию, их мужестве, отва­ге, находчивости мог говорить часами. Шёл самый трудный период боёв под Москвой. Именно за участие в битве под Москвой Вениа­мин Константинович стал кавалером орденов Отечественной войны

I степени, но никогда не хвалился своими подвигами.

Вспоминает, как брали деревню Малый Увоз в апреле тяжёлого 1942 года. Сводная группа из ста человек 1350 стрелкового полка 234-й стрелковой дивизии из деревни Торчилово начала скрытно наступать на деревню Малый Увоз, но обхитрить немцев не уда­лось. Они обнаружили группу и открыли по ней шквальный ору­жейно-пулемётный огонь. Столько ребят было потеряно! И все же под огнём прошли лощину, приблизились к деревне метров на сто. Артиллерийский и пулемётный огонь врага не стихал. Тогда Пру­саков Паша (1921 г.р.) из села Новое Первомайского района уста­новил станковый пулемёт и открыл огонь длинными очередями по позициям фашистов. А окопы у них были временные, из снега. Ясно, что одолели немцев: поднялись в атаку и заняли все опорные пунк­ты противника. А бросился в атаку В.К. Масленников, увлекая за собой всю сводную группу, за что был награждён высокими награ­дами министерства обороны страны. Много ребят полегло, немцев тоже немало уничтожили, деревню Малый Увоз все-таки взяли. Ногерой-ветеран опять не пострадал. К сожалению, пулемётчик Пру­саков был убит в этом бою, посмертно награждён орденом Красной Звезды.

В декабре 1942 – начале января 1943 юноша участвовал в штур­ме Великих Лук, которые называли «малым Сталинградом». «Эсэ­совскую дивизию тогда заперли в крепости, и немцы оборонялись изо всех сил, – вспоминает Вениамин Константинович, – в резуль­тате от 860 человек нашего батальона в живых осталось лишь 30. А мне опять повезло».

Когда немцы бомбили, солдаты прятались в воронках – счита­лось суеверно, что в одно и то же место мина дважды не попадёт. «Я тогда, помню, лежал на земле. Вдруг как будто внутренний голос мне кричит: «Убегай!». То ли интуиция сработала, то ли силы свыше помогли – не знаю. Только успел переползти в соседнюю воронку, как солдат перебрался на моё место. Вдруг взрыв в этой воронке, и солдата снарядом разорвало пополам», – с грустью делится воспо­минаниями ветеран. Он и по сей день хранил уцелевшие корочки от документов того незнакомого солдата, по фамилии Скворцов. На этих корочках надпись самого Вениамина Константиновича: «Фев­раль 1943 год. Погиб за меня».

Затем наступление продолжили бойцы в сторону станции Ново- сокольники. Стояла задача: взять высотку Безымянная, на которой стоял подбитый танк, а под танком 2-3 немецких пулемёта, они не давали подняться к высотке. Всякие попытки её штурма кончались большими потерями. Ежедневно проводились три-четыре атаки, но все безуспешно, да и силы были неравны. «Я оставался командиром отделения без отделения, командиром взвода без взвода, но со связ­ным», – вспоминает ветеран. – Рывком заняли немецкий окопчик, замаскировались, стали наблюдать за немцами. Обнаружили, что под танк враги попадали, перебираясь из окопа в окоп, через неболь­шой перешеек, отлично видный нам. Тогда я, невидимый немцам, открыл по перебегающим огонь из винтовки. Из 15 выстрелов – это три обоймы – семь пуль достигли цели, а определить попадание и промах для хорошего стрелка не составляет трудности. Вскоре к нам в окоп подползли ещё солдат десять. Немцы их заметили, начали обстрел минами, одна из которых попала в окоп. Очень многие по­гибли, я же отделался лёгкой контузией. Но и фашистов потрепали изрядно. И все-таки высотка была взята. Я после лечения в медсан­бате получил очередной орден Отечественной войны I степени».

Это впервые герой войны, отличный стрелок, рассказал о себе, ни­чуть не хвастаясь, не считая себя героем, будто он выполнял самое обычное дело.

После освобождения Москвы – учёба в танковом училище; за­кончил ускоренным темпом; освобождал Варшаву, затем сражался с японцами на Дальнем Востоке до августа 1946 года. Добавились орден Красной Звезды и медали «За освобождение Варшавы», «За Победу над Германией».

В августе прибыл из армии домой, а с 1 сентября 1946 года вновь стал работать в школе № 47, откуда тревожным 1941 годом уходил на фронт. Опять стал физкультурником и военруком. Он страдал от того, что мальчишки многие остались без отцов, хотелось им рас­сказать о войне, поведать о мужестве солдат, их душевной красоте, силе духа, стойкости. От имени погибших призывал к физической закалке. И Масленников В.К. стал готовить призывников к службе в армии и к жизни. В школе часто проводились соревнования, спор­тивные праздники, военные игры, а летом – туристические походы по Ярославской области.

15 лет подряд команда школы занимала первое место в районе по стрельбе. Многие стали чемпионами города по волейболу, бас­кетболу, лыжам.

В школе учились десятки спортсменов-разрядников, 15 масте­ров спорта, 200 выпускников школы стали военными офицерами.

Став инвалидом, не оставил школу, продолжал часто навещатьеё.

Благодаря Масленникову В.К., школа № 47 была школой муже­ства и нравственной доблести.

Город и школа готовились отметить 90-летие героя войны, но он не дожил до своего юбилея всего несколько дней. Вечная ему па­мять.

Г.В. Вавилова (обработан материал Г.В. Синицыной)

НАВЕРХ